— Беги, беги! — торопливо пробормотала она, сочувственно глядя на Беллариона темными, неестественно яркими глазами. — Иначе тебе несдобровать.

— Почему несдобровать? — изумленно откликнулся он и почувствовал, что краснеет.

Его первой реакцией было негодование, твердая решимость оправдаться и объяснить все как было, но буквально в следующую секунду он осознал, насколько серьезны могут оказаться выдвигаемые против него обвинения, и понял, что поданный ему совет является единственно разумным в такой ситуации.

— Торопись, малыш! — понукала его она. — Быстрее, а то будет поздно.

Он поднял глаза на стоявших вокруг него людей и прочитал симпатию в их взглядах; рядом с собой он заметил Бенвенуто, который подмигнул ему и красноречиво ткнул грязным пальцем в сторону двери, а затем, словно прочитав на лице Беллариона принятое им решение, толпа, как по команде, расступилась, и он бросился в образовавшийся проход. За своей спиной он услышал проклятья офицера и торопливые распоряжения догнать беглеца, но сделать это оказалось не так-то просто.

Посетители этого заведения в большинстве своем были в весьма натянутых отношениях с законом и отнюдь не собирались давать в обиду одного из своих собратьев. Со стороны могло бы показаться, что у них выработана особая тактика действий для подобных случаев. Едва Белларион пулей промчался к выходу, как толпа вновь плотно сомкнулась, а затем, словно желая оказать помощь раненому крестьянину, прихлынула к столу, заблокировав офицера и стражников в нише около окна, да так, что им не удавалось даже взяться за оружие, угрожая которым можно было бы попытаться расчистить себе путь.